Премьер-министр Никол Пашинян на митинге перед зданием Парламента (2 октября 2018). Еревaн

Пашинян не фамилия, а особый институт Маркедонов

4489
(обновлено 16:37 03.10.2018)
Глава правительства Армении Никол Пашинян вновь обратился к гражданам страны за поддержкой, чтобы противостоять намерению депутатов не допустить роспуска парламента. Политолог Сергей Маркедонов анализирует тактику Пашиняна и прогнозирует, с какими трудностями может столкнуться премьер после спада эйфории среди его сторонников.

Сергей Маркедонов, доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ – для Sputnik Армения

Массовые протесты около Национального собрания Армении производят эффект déjà vu. И премьер-министр Никол Пашинян, перефразируя известную метафору Наполеона Бонапарта, снова чувствует себя в "сапогах апреля 2018 года". "Бархатная революция" продолжается? Но в чем политический смысл ее нового этапа? Какие последствия может иметь очередной виток протестной активности?

Новый прецедент был предопределен

Армения – страна, подарившая за весь период своей независимости немало интересных прецедентов, которые, хочется надеяться, еще будут беспристрастно исследованы. В начале октября 2018 года появился еще один.

В республике прошли массовые митинги, организатором и вдохновителем которых выступил не яркий оппозиционный лидер, а глава исполнительной власти страны, по факту первое лицо государства. Формально таковым является президент, но благодаря поправкам к Конституции Армении его полномочия сильно ограничены.

Заметим, премьер-министр сегодня – это политик, имеющий широкую общественную поддержку, зафиксированную не только и не столько социологическими опросами, сколько итогами выборов в Совет старейшин Еревана. Столицы, в которой сконцентрирована одна треть всех избирателей страны. Что же вынудило Никола Пашиняна – государственного чиновника высшего звена – снова примерить на себя "сапоги народного трибуна" и ниспровергателя власти? На этот раз объектом его атаки стала власть законодательная.

Нынешняя протестная волна не стала неожиданностью. Сама "бархатная революция" апреля-мая 2018 года во многом запрограммировала ее. Обращаясь к недавним событиям (отставка Сержа Саргсяна, избрание нового кабинета в Национальном Собрании), мы видим, что страна стояла перед определенной развилкой.

Смена власти в республике могла иметь верхушечный характер. Собственно говоря, в мае нынешнего года так и произошло. Пашинян не стал обострять игру и предпринимать "чистку парламента". Весной лидеру народных протестов важно было прийти к власти, ввести туда своих людей, взять определенные высоты с тем, чтобы, пользуясь выгодным положением, продолжать наступательные действия.

Первоначальный расклад означал компромисс. Не только с "Процветающей Арменией" и "Дашнакцутюн", но и с партией Сержа Саргсяна – РПА. А если бы Пашинян вместо этого сразу провел "чистку парламента"? Скорее всего, нужный результат был бы получен. И уже в начале мая нынешний премьер мог бы объявить о досрочных выборах, и с высокой долей вероятности он бы их выиграл. 

Но! При описанном выше сценарии лидер массовых протестов пошел бы прямо наперекор Конституции. К слову сказать, не он ее разрабатывал. К проблемам Основного закона для Пашиняна-политика мы еще вернемся. А пока лишь зафиксируем: "бархатная революция" была еще и компромиссом с Конституцией Сержа Саргсяна.

Думается, Пашинян и его соратники понимали, что резкая смена всей власти, ее "снос" вызовет нежелательный международный резонанс. Что бы там ни говорил премьер о суверенности его выбора и равных правах со всеми игроками, мнение Москвы о необходимости сохранения конституционных рамок, а также тезисы Вашингтона о мирном характере революции он все же держал в уме. Отсюда и крайняя осторожность, и сочетание революционной риторики с известной долей прагматики.

Пашинян – не фамилия, а особый институт

Взяв под контроль правительство, формально не нарушив Конституции, но показав при этом всем мощную силу уличного ресурса, Пашинян мог либо пойти на мирное сосуществование с остатками прежней властной системы, либо на их постепенную ликвидацию. Он выбрал второй вариант, нацелившись на мэрию Еревана.

Здесь также интересно проследить эволюцию подходов премьера. Пока шла борьба за столицу Армении, Пашинян не слишком актуализировал вопрос о досрочных парламентских выборах. Но как только убедительная победа в кампании по избранию Совета старейшин и мэра города была достигнута, вопрос о Национальном Собрании превратился в проблему первостепенной важности.

И Армения в очередной раз за последние месяцы встала перед дилеммой легальности и легитимности.

С формальной точки зрения отставка премьера и приход нового правительства не обязательно должны сопровождаться заменой всей политической верхушки. История США и европейских стран, к которой так любят апеллировать сторонники новой Армении, полна случаев, когда левый президент сосуществует с правым кабинетом и правым парламентским большинством, и наоборот. Но в армянском случае команда Пашиняна, помимо разговоров о демократии и современности, активно эксплуатирует революционный дискурс, а в нем на первом месте не сухая юридическая логика, а принципы целесообразности.

В октябрьской истории Пашиняну также "помогли" представители РПА, фракций "Процветающая Армения" и "Дашнакцутюн", принявшие решение об изменении регламента Национального Собрания. В любых иных условиях правовая казуистика действительно помогла бы им сохранить парламент от роспуска и обеспечить впоследствии выгодные позиции для контригры. Но только не тогда, когда массовая эйфория еще не прошла, а недавняя победа на выборах в Ереване и улицы обеспечивают альянсу Пашиняна, как говорят боксеры, явное преимущество. Чем премьер и не преминул воспользоваться, снова превратившись в народного трибуна и харизматичного уличного оратора.

Пашинян показал, что для него любая коалиция ситуативна и не интересна, если не служит его главной цели – победе революции. В том виде, в каком он ее понимает. И всякие коалиции, компромиссы могут стать уделом историков! Еще вчера дашнаки и царукяновцы были членами его кабинета, сегодня они обвиняются в пособничестве главной контрреволюционной силе – РПА. И нет сомнений, что завтра в таком же качестве могут оказаться его соратники по фракции "Елк" и даже по новому движению "Мой шаг". Всем институциональным договоренностям премьер предпочитает "прямой диалог с народом", что надежно страхует его от ответных действий оппонентов. В случае если они попытаются контратаковать, мы еще увидим массовые акции во главе с Пашиняном.

Собственно говоря, в начале октября Пашинян – это уже не фамилия, это – особый институт. Для его сторонников статус этого политика не важен. Его воспринимают как выразителя народных чаяний. Очевидно, что он находится на пике своей политической формы.

Самое сложное – впереди

Но на этом самом пике популярности уже обозначаются слабости и риски для его политического будущего.

Пашинян-институт предполагает отсутствие собственной команды. Но одними митингами управлять страной невозможно. В случае успеха на досрочных парламентских выборах вся власть сосредоточится в руках Пашиняна, а с ней и колоссальная ответственность. Начиная от пенсий и зарплат и заканчивая Карабахом и внешней политикой. Сваливать все на предшественников не получится.

Но, как справедливо констатирует корреспондент Владимир Соловьев, "за пять месяцев в премьерском кресле Никол Пашинян не сделал ничего, что можно было бы назвать реформами". Он, по большей части, воевал с символами прошлого, будь то "генерал Манвел", пресловутый "Сашик" или Роберт Кочарян. С реальными трудностями, а тем паче с разочарованием от завышенных ожиданий он еще не сталкивался. Как не сталкивался и с серьезными внешнеполитическими испытаниями.

Впрочем, у Пашиняна имеется несколько тем, которыми он сможет воспользоваться после взятия под контроль парламента.

Возвратимся к исходному тезису о Конституции Армении. Нынешняя версия Основного закона составлялась вовсе не в расчете на реальную модель парламентской республики, а на пересадку Саргсяна из президентского кресла в кабинет премьера. Но при настоящей парламентской модели внутренняя политика менее стабильна, чем при президентской. И потому идея "исправления" документа в случае революционной целесообразности вполне вероятна. Как вероятно и "обновление команды", когда трибуны и ораторы, которые не слишком эффективны как менеджеры, будут заменяться прагматиками-технократами, лояльными лично Пашиняну. И вот тогда встанет вопрос, насколько результативен Пашинян-институт в условиях снижения эйфории и появления тех или иных форм недовольства.

Главный же риск в том, что за все время, начиная с апреля, премьер до предела противопоставил себя всем мало-мальски значимым игрокам. Сегодня на пике популярности этим можно откровенно пренебречь. Но завтра или послезавтра вопрос Эдуарда Шармазанова о том, почему все должны слушать Пашиняна, может стать не просто риторической фигурой речи.

И последний (по порядку, но не по значимости) тезис. Примет ли эту ситуацию Москва? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Если говорить о политической эстетике, то не надо быть Кассандрой, чтобы предсказать, как минимум, осторожное отношение Кремля к методам революционного премьерства. Однако верно и то, что в российской политике, особенно после некоторых допущенных ошибок, на первый план выходит прагматика. И если Пашинян при всей оригинальности своих внутриполитических методик не поставит под сомнение фундаментальные основы двусторонних армяно-российских отношений, этот "институт" будет принят как своего рода политический креатив, не мешающий стратегической кооперации.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

4489
Теги:
тактика, Новости Армения, граждане, парламент, правительство, Маркедонов Сергей, Пашинян Никол, Армения
По теме
А давайте провозгласим Пашиняна монархом, и дело с концом — Шармазанов
Это не армянское ноу-хау: можно ли упрекать Москву в настороженном отношении к Пашиняну
"Ночной штурм" парламента Армении: Пашинян снова в кепке и с мегафоном
Шармазанов: происходящее – давление на парламент

Триумвират Анкары, Баку и Исламабада: случаен ли выбор локации учений у границ Армении

4454
Недавние боевые действия в Карабахе ускорили формирование де-факто военного союза Азербайджана, Турции и Пакистана, интересы которых не всегда совпадают с другими соседними странами. "Сопутствующим продуктом" этого неизбежно станет региональная дестабилизация.

Александр Хроленко, военный обозреватель

В сопредельной с Арменией турецкой провинции Карс 17 января представители Минобороны Турецкой Республики торжественно встретили азербайджанских коллег, которые прибыли для совместных учений "Зима-2021". Маневры состоятся 1–12 февраля. Турецкая сторона заверила гостей: "Мы продолжим действовать "одним сердцем" и "одним кулаком", с пониманием: "Два государства – одна нация". Ключевое слово "продолжим" почему-то вызывает ассоциации с боевыми действиями в Нагорном Карабахе, где Турция поддерживала Азербайджан. И в перспективе просматривается концепция "Два государства – одна армия".

Немногим ранее состоялись встречи турецкого министра обороны Хулуси Акара с командующим ВВС Пакистана Муджахидом Анвар Ханом, министра обороны Азербайджана Закира Гасанова с чрезвычайным и полномочным послом Пакистана в АР Билалом Хайе. Стороны обсудили совместные учения, включая маневры азербайджанской армии с участием спецназа и других видов войск Пакистана и Турции. Отмечен большой потенциал для военного и военно-технического сотрудничества (ВТС), выражено намерение развивать его в интересах Анкары, Баку и Исламабада.

В развитии добрососедских отношениях государств, ВТС и обмене армейским опытом нет ничего предосудительного, если в результате не возникает военно-политического напряжения в регионе, и военных угроз ближайшим соседям. Возвращаясь к совместным азербайджано-турецким учениям "Зима-2021", можно заметить, что выбор локации у границ Армении, где в Гюмри расположена 201-я российская военная база, выглядит провокационным. Создается впечатление, что Анкара и Баку не вполне удовлетворены достигнутыми в Нагорном Карабахе результатами, а Исламабад готов "по-братски" им помочь на Южном Кавказе – с расчетом на расширение своего влияния в Центральной Азии.

Прямая угроза

Азербайджано-турецкие военные маневры 1–12 февраля в провинции Карс обещают стать крупнейшими за последние несколько лет. Сценарий учений предусматривает отработку совместных наступательных операций, в том числе десантно-штурмовых. В условных боях будут задействованы танковые и артиллерийские подразделения, спецназ и снайперы. Целями учений заявлены отработка взаимодействия в ходе совместных операций, проверка боеспособности вооружения и транспортных средств, штатных и перспективных.

Напомню, предыдущие совместные военные маневры Турции и Азербайджана с боевыми стрельбами проходили за полтора месяца до начала боевых действий в Карабахе. В Ереване считают 44-дневную войну прямым продолжением августовских азербайджано-турецких учений. Алгоритмы и содержание "предвоенных" маневров настораживают и Армению, и Россию.

Турецкий министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу в конце декабря обещал "активизировать усилия по нормализации отношений с Арменией", однако реальность выглядит иначе. Безопасность армянского населения не абсолютна. Дальнейшая судьба и статус Нагорного Карабаха не определены, в перспективе зависят от баланса сил в регионе, и возможностей азербайджано-турецкого военного альянса.

В соответствии с заявлением лидеров России, Азербайджана и Армении, Карабах остался практически изолированным анклавом на территории площадью чуть более половины бывшей Нагорно-Карабахской автономной области (без Гадрутского района и города Шуша). Стабильность и безопасность обеспечивают преимущественно российские миротворцы.

Возможно, сохраняющаяся неопределенность создает в Анкаре и Баку иллюзию, будто "мятежную территорию" можно "дожать" военными средствами, игнорируя российских миротворцев. Многие подзабыли итоги грузинской операции "Чистое поле" на территории Южной Осетии в августе 2008 года.

Неслучайно американское издание Foreign Policy отмечает высокий риск "неожиданной конфронтации" в зоне пересечения российско-турецких интересов на Южном Кавказе. Подобное развитие событий было бы выгодно Западу для реализации общего плана дестабилизации российского ближнего зарубежья и "сдерживания" РФ.

В свою очередь влиятельные турецкие националисты мечтают о ликвидации "разделенного тюркского мира" и едином "турецком пространстве" от Эгейского моря до западного Китая. Военные угрозы в регионе Южного Кавказа сохраняются. И относительно далекий Пакистан не дремлет, ведет свою военно-политическую игру, в которой преобладают экономические резоны.

Пакистанский фактор

Географически Баку и Исламабад разделяют более 2000 км, но объединяют особые отношения с Турцией. Напомню, еще основатель Пакистана Мухаммед Али Джинна высоко отзывался о Мустафе Кемале Ататюрке, и Анкара в 1947 году сразу же установила дипломатические отношения с новым государством Пакистан. С той поры две страны традиционно помогают друг другу на международной арене и в военной сфере. Пакистан с 1974 года поддерживает турецкое присутствие на Северном Кипре.

Турецко-пакистанская военная консультативная группа создана в 1988 году для обмена опытом в военном образовании и оборонной промышленности, а с 2003 года сотрудничество Анкары и Исламабада укрепляет организация "Высший военный диалог". Турция и Пакистан регулярно проводят совместные военные учения. В последние годы Анкара стала вторым после Пекина поставщиком вооружений для пакистанской армии, и только в 2018 году Пакистан приобрел 30 турецких вертолетов T-129 на сумму $1,5 млрд. Турция стремится быть посредником между Афганистаном и Пакистаном в конфликтной "зоне племен".

Подобные отношения закономерно проецируются на все страны в зоне влияния Турции, Азербайджан просто обречен на военное и военно-техническое сотрудничество с Пакистаном. Так, располагая значительными средствами, имея большой выбор современнейших истребителей на международном рынке, Баку заказал два десятка истребителей JF-17 пакистанского производства, явно не самых лучших в своем классе. В свою очередь Исламабад открыто поддержал наступательную операцию азербайджанской армии в Нагорном Карабахе.

Пакистанские специалисты готовы участвовать в разминировании территории Нагорного Карабаха, и все же Исламабад заинтересован, прежде всего, в экономической экспансии, с дальним прицелом на постсоветское пространство Центральной Азии.

Пакистан вряд ли станет ввязываться в боевые действия на Южном Кавказе – военных конфликтов более чем достаточно на границах с Индией и Афганистаном. Территория и лояльность Азербайджана сами по себе создают благоприятные условия для расширения (через Каспий) турецко-пакистанского военного и экономического влияния.

Границы в Центральную Азию практически открыты – еще в 2009 году в Нахичевани провозглашен Тюркский совет в составе Азербайджана, Турции, Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана. В октябре 2020 года состоялись знаковые визиты министра обороны Турции Хулуси Акара в Казахстан и Узбекистан, где были подписаны соглашения о военном и военно-техническом сотрудничестве. Тогда казахстанская сторона оперативно опровергла вероятность появления "центральноазиатского НАТО".

Азербайджан является членом Движения неприсоединения (к военным блокам), объединяющего 120 государств мира, и президент Ильхам Алиев до 2022 года председательствует в этой организации. И все же, "приступ" военно-политической активности Анкары на фоне боевых действий в Карабахе позволяет предположить, что последует продолжение попыток Турции расширить свое влияние.

4454
Теги:
Пакистан, сотрудничество, Баку, Анкара
Мужчина на месте обстрела здания родильного дома в Степанакерте (28 октября 2020). Карабах

Карабах: мирный процесс в условиях нового статус-кво

3108
(обновлено 19:29 13.01.2021)

В Кремле было подписано новое совместное заявление по Нагорному Карабаху президентов России, Азербайджана и премьер-министра Армении. Можно ли рассматривать московский саммит, как некий прорыв в деле урегулирования многолетнего этнополитического конфликта или речь идет по большей части о залечивании ран второй карабахской войны? Какие новые расклады сил в Кавказском регионе по сравнению с концом прошлого года отражают результаты переговоров в столице России?

Сергей Маркедонов, ведущий научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России, главный редактор журнала "Международная аналитика" - для Sputnik

Московская встреча может считаться знаковым событием уже в силу того, что руководители Азербайджана и Армении встретились в первый раз (хотя и не тет-а-тет, а в трехстороннем формате) после окончания "осенней войны" в Карабахе. По итогам саммита появилось заявление, соавторство которого наряду с Владимиром Путиным разделили Ильхам Алиев и Никол Пашинян.

Важно также и то, что оба лидера признали позитивную роль России в процессе урегулирования конфликта. В особенности это касалось миротворческой миссии, которую Москва развернула в Карабахе. Но на этом, пожалуй, список общих точек соприкосновения между азербайджанским и армянским лидером можно считать завершенным. Как минимум, по состоянию на 11 января 2021 года.

Армения и Азербайджан: расхождения сохраняются

Во время заявлений лидеров стран для прессы невооруженным взглядом была видна различная стилистика оценок происходящих событий. Если Ильхам Алиев предпочитал говорить о конфликте в прошедшем времени, фокусируясь на перспективах восстановления инфраструктуры разрушенных и запущенных территорий, то Никол Пашинян старался сосредоточиться на актуальных проблемах сегодняшнего дня - возвращении военнопленных и неразрешенном статусе Нагорного Карабаха. С азербайджанской же точки зрения статусные вопросы фактически тождественны восстановлению юрисдикции Баку над ранее утраченными территориями. В условиях нового статус-кво они перестали быть для азербайджанской стороны актуальными.

Для армянской стороны ситуация принципиально иная. Потеря семи районов, а также ряда частей Нагорно-Карабахской республики до предела обострили вопрос об определении будущего Степанакерта и демаркации межгосударственной границы с Азербайджаном уже в новой территориальной конфигурации. И Пашинян, даже если бы захотел смолчать, не может этого сделать, подвергаясь беспрецедентному давлению у себя на родине. В канун его прилета в Москву на информационных просторах даже циркулировали слухи о возможном его блокировании в Ереване и срыве поездки.

Премьеру Армении после 10 ноября не позавидуешь. Но не менее сложным (если не более) будет путь у его гипотетических преемников. Ведь одно дело критиковать за безосновательные уступки того или иного политика, а другое - принимать альтернативные решения, обладая всей полнотой информации об имеющихся ресурсах, возможностях и пространствах для маневрирования.

Между тем, даже оппоненты Пашиняна, пускай и без особой охоты, но признают: реальных работающих планов выхода из карабахской ситуации на горизонте не проглядывается.

Таким образом, встреча в Москве зафиксировала уже на новом этапе расхождения в позициях Еревана и Баку. Но при этом и их готовность работать в формате, определенном совместным заявлением от 10 ноября 2020 года. Он требует дальнейшей детализации. Собственно, этому и были посвящены переговоры в столице России.

Москва начинает и выигрывает

После того, как благодаря участию РФ в Карабахе были остановлены боевые действия, эксперты и действующие политики повели дискуссию о степени российского влияния в этой части постсоветского пространства. Для многих поведение Москвы, стремящейся избежать односторонней поддержки кого-то одного из участников конфликта, оказалось сюрпризом. Но как бы то ни было, а российская медиация признается и Баку, и Ереваном.

Прекрасной иллюстрацией этого стали заявления Ильхама Алиева и Никола Пашиняна, прозвучавшие 11 января в Гербовом зале Кремля.

По словам азербайджанского лидера, "российская миротворческая миссия эффективно выполняет свою работу, и за два месяца, за исключением небольших инцидентов, не было серьезных поводов для беспокойства". Никол Пашинян начал свое выступление со слов благодарности в адрес президента РФ "за усилия, вкладываемые для восстановления стабильности и безопасности в нашем регионе и для урегулирования нагорно-карабахского конфликта".

При этом стоит особо оговориться. Эта роль Москвы не стала чем-то принципиально новым. И хотя ранее Россия была одним из трех сопредседателей Минской группы ОБСЕ, а не единоличным ее руководителем, в наиболее острые периоды эскалации конфликта, будь то серьезное обострение в апреле 2016 года или более ранние инциденты, именно она выдвигалась на первый план. И это не вызывало особого протеста со стороны Вашингтона и Парижа. И сегодня, когда Москва заняла ведущую позицию в возобновлении мирного процесса, она не противопоставляет себя Западу конкретно на карабахском треке вопреки имеющимся расхождениям по широчайшему спектру проблем мировой повестки с США, Францией и их союзниками.

В этом контексте важно отметить телефонную беседу Владимира Путина и французского президента Эмманюэля Макрона 10 января, за день до трехсторонних переговоров в Москве. Как подчеркивается в информационном сообщении на сайте главы российского государства, это событие имело место "в рамках координации действий сопредседателей Минской группы ОБСЕ". Фактически это ответ на часто задаваемый вопрос: существует ли этот формат после ноября 2020 года? Как видим, он поддерживается. И не в последнюю очередь благодаря российским усилиям, что подтачивает популярный ныне тезис о якобы тотальном геополитическом "ревизионизме" Москвы.

Сегодня США не до Карабаха, хотя Вашингтон старается держать руку на пульсе. После инаугурации Джозефа Байдена, 20 января, не исключено, внимание американских политиков к Кавказу в целом и к армяно-азербайджанскому противостоянию в частности возрастет. Но пока что американская позиция не противопоставляет себя российской. Значит, Москва по-прежнему сохраняет особую роль в мирном процессе, действия при этом не вместо Минской группы и не наперекор Западу, а вместе с ними. Как минимум, до той поры, пока партнеры не вознамерятся попытаться искусственно принизить российское влияние.

Второе совместное заявление: основные штрихи

Итогом непростых переговоров в Москве стало подписание трехстороннего заявления по Карабаху. Оно, таким образом, стало уже вторым совместным документом, касающимся урегулирования застарелого конфликта. Но если прошлогоднее заявление касалось прекращения огня и первоочередных мер, нацеленных на его закрепление, то январское было сфокусировано на экономических сюжетах. Предполагается создание рабочей группы по разблокированию транспортных коммуникаций и экономических связей в Кавказом регионе, не только непосредственно в Карабахе и в прилегающих к нему районах.

Российское руководство, взяв на себя инициативу в процессе урегулирования конфликта, не хочет сбавлять темпов и пытается предложить свою конструктивную повестку - реализацию планов по восстановлению разрушенной инфраструктуры региона. Это попытка создать защитную основу, своеобразную страховку от возобновления боевых действий. Риск новых разрушений будет призван удерживать стороны от военной активности. Но сможет ли эта экономоцентричная модель сблизить позиции Баку и Еревана? Вопрос не так прост.

С одной стороны, прагматика выглядит ощутимо привлекательнее разговоров об абстрактных ценностях. С другой, опыт урегулирования других затяжных этнополитических противостояний, будь то Кипр, Ближний Восток или Балканы, показывает: это может снизить интенсивность конфликта, перевести его из военного в политико-правовой, что уже само по себе шаг вперед. Однако без обсуждения статусных вопросов, проблем беженцев, гарантий безопасности не обойтись. Экономика улучшает положение дел, но далеко не всегда помогает вылечить общественные травмы и компенсировать политические утраты.

Как бы то ни было, то, что произошло в Москве 11 января, можно рассматривать, как возобновление переговорного процесса в условиях нового статус-кво. Ведущая роль в нем принадлежит России. И это, пожалуй, главный итог встречи. Конечно, речь не идет о гарантированном успехе на этом пути. Сложности очевидны, и о них, думается, еще будет возможность поговорить, и не раз. Они будут возникать как внутри двух конфликтующих обществ, так и в геополитическом контексте. Пока же происходит осмысление новых реалий и выстраивание планов в соответствие с ними.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

3108
Теги:
статус-кво, переговоры, Карабах
Ованнес Арутюнян

Бывший замминистра назначен губернатором Ширакской области

0
Как отметил новый губернатор Ширака, он готов служить Армении и ее народу в этой сложной ситуации.

ЕРЕВАН, 21 янв – Sputnik. Решением правительства Армении бывший замминистра здравоохранения Ованнес Арутюнян назначен губернатором Ширакской области.

"Для меня большая честь взять на себя обязательства губернатора, служить Армении и армянскому народу, особенно в это сложное время", - сказал Арутюнян.

Отметим, что Арутюнян несколько лет занимался хирургией в Москве. Руководил поликлиникой "Берлин" в Ширакской области. В 2018 году был назначен замглавой медцентра "Сурб Григор Лусаворич", потом советником, а позже и заместителем главы Минздрава.

Отметим, что 15 января стало известно, что губернатор Ширакской области Тигран Петросян написал заявление об уходе.

0
Теги:
назначение, губернатор, Армения, Ширак
По теме
Губернатор Ширакской области Армении подал в отставку
"Не отдадим Сюник врагу!": скандальный экс-губернатор обещал вернуться в Армению
"Никакой угрозы нет": губернатор Сюника о ситуации на границе с Азербайджаном
Кто может стать губернатором Ширака и чьи имена на слуху